После успеха дебюта, они в августе вернулись в ту же студию для записи второго альбома “Strange Days”, и увидели там новейшее восьмиканальное оборудование. Загоревшись экспериментами, и с инструментами, и с методами записи, и с наложением, они показали себя мастерами! Настоящий психоделик вышел из “Horse Latitudes”., который Джим продекламировал стих из своей несгораемой тетрадки на фоне студийных инструментальных извращений остальных. Композиция вышла железобетонной, что лишний раз подтвердило духовное единство музыкантов. Его с детства интересовала смерть, и её различные аспекты, в данном случае жуткая правда о перевозке в Америку лошадей. Когда тяжёлый испанский галеон попадал в штиль, его для перехода «на вёсла» максимально облегчали. Первыми за борт выкидывали несчастных животных, причём они ещё какое-то время плыли за кораблём – для людей смотреть на это тоже было мучительно. Манзарек один из первых в заглавной “Strange Days”применил синтезатор Moog,  Денсмор пустил «задом наперёд» тарелки в “I Can't See Your Face In My Mind”, а по аналогу с дебютом  «номер два» завершили самой длинной, гипнотичной и волшебной “When The Music's Over”. Именно в её тексте содержится призыв для молодых, что называется, «на все времена»: We want the world and we want it now”.  Лозунг актуален и поныне, когда так развита практика манипуляций молодёжными движениями. Два текста в альбом (октябре 1967 года), “You're Lost Little Girl” и “Love Me Two Times” написаны Робби Кригером, остальные - Джима. Начав с двенадцатой позиции в чартах, к 1968 году альбом уже занимал третью строчку, оставаясь на ней больше года! И это в разгар в Америке битломании! Ныне “Strange Days” занимает особую позицию не только благодаря безупречному авторскому материалу, но и «попавшей в десятку» обложке с фото уличных клоунов Джоэля Бродски. Это сделало альбом де-факто олицетворением и музыкальным памятником хиппи и «лета любви» - без картинки альбома не обходилось ни одно издание про это великое время! ДОРЗ непрерывно гастролировали, и Джим выдумывал всё новые «расширения границ дозволенного» - и ходил о краю сцены, как канатоходец; и залезал по занавесу до самого верха, испытывая его ткань на прочность; и развивал любимый многими теперь stage diving. А самым любимым для Джима, и, самым невыносимым для публики, моментом шоу стало… «окно тишины». В середине песни (любой!) он вдруг подавал условный знак, и… группа замирала и не издавала ни звука! Народ вначале вёл себя спокойно, но через пару минут, что называется, «заходился», и поведением начинал напоминать ратников Александра Невского из одноимённого фильма, которые стоя, напряжённо покачиваются в такт, поджидая псов-рыцарей. Момент, выдающий гений Сергея Эйзенштейна, тонко подметившего эту природу человеческой толпы, Джим воспроизводил на каждом концерте, удлиняя паузы  и доводя этим толпу до белого каления! Знаменитый театральный завет «никогда не бери пауз, но уж если взял – тяни, сколько сможешь!» выполнялся свято: он всегда точно выбирал момент, когда продолжить концерт! В ноябре 1967 выходит сингловая версия “Love Me Two Times”, которая закрепляется на 25-м месте чартов. «Первый звонок»: «шаман Дионис» перед очередным концертом упивается настолько, что не в состоянии провести нормальное шоу. Менеджеры пока отмахиваются от предложений остальных музыкантов закрепить за Джимом «наблюдателя» от фирмы. А 9 декабря, после дня рождения, состоялось знаменитое теперь по первой стычке с полицией выступление THE DOORS в Нью-Хэйвене, штат Коннектикут. 

 

  Шаманство против полиции…

 

  На этом концерте Джима арестовывали, причем дважды – перед концертом, да ещё и обрызгав газом, но, узнав, что он член группы, извинились. Но Джим в конце выступления стал рассказывать об этом, да так, что ещё немного, и публика бы разорвала полицейских в клочья! На этот раз полиция остановила шоу и арестовала его всерьёз, причём по пути в участок избила! Постепенно актёрскому творчеству Моррисона на сцене было всё меньше свободного выхода: концерты ДВЕРЕЙ буквально превратились в арену психологического противостояния с полицией – на сцене были десятки полицейских и штатских «наготове», которые ПОСТОЯННО «охотились» за Джимом и при первом же «подозрительном шаге» он был бы арестован. Ситуация вышла из-под его контроля, на сцене у Джима появился самоубийственный СТРАХ. Тот самый, родом «из детства». Он стал бояться всего - что его посадят, что изобьют и арестуют, что убьют, боялся, боялся.… Он съёжился, скукожился и потерялся, как древний человек из фантастического фильма, внезапно попавший в «городские джунгли». В сеансах, которые ему суждено было проводить, шаман НЕ ДОЛЖЕН бояться – это состояние не вписывается в ритуал. Постигать неведомое, искать край можно, но испытывающий страх должен умереть и во многих стихах Моррисона это прочитывается! Джим хотел достичь границ, края, и сделал это! Не снаружи, балансируя на краю сцены – достиг внутри себя, и был обречён, этим он подписал себе приговор! Узнав об этом, он начал глушить это чувство в себе спиртным, это не помогало, и тогда он и пересел на тяжёлые наркотики, а именно, на героин, и случилось это в 1968-м. И со стороны это поначалу выглядело, как «Джим бросил пить» - пока дозы маленькие, можно подумать, что человек справился с проблемами, он развивает кипучую деятельность, но… это лишь форма, оболочка, уже утрачивающая свое содержание. Потом он обрюзг и перестал за собой следить. А формальная история «группы на миллион долларов» продолжалась, поезд успеха  нёсся прямо… в пропасть, и спрыгнуть невозможно!

 

   “Waiting For The Sun”: синдром третьего альбома или похмелья?

 

  Если у вашей группы есть первичный материал на одну пластинку, вам грозит синдром «второго» альбома, если на два – «третьего», и так далее. Обычно вторичный материал должен родиться на беспрерывных гастролях, а это не сразу, и всегда – в муках. Собравшись в начале 1968 года на запись номера три, музыканты THE DOORS считали, что материала у них хоть отбавляй – одну сторону целиком отдавалась эпической поэме Моррисона “The Celebration Of The Lizard” («Торжество ящерицы»).  «Ящерица и змей подсознательно воспринимаются как силы зла.  Мы подсознательно воспринимаем их как зло, и боимся, даже не зная о них ничего.  Эта (пьеса) что-то вроде приглашения тёмным, злым силам». Записав семичастную пьесу, все поняли, что 25 минут звучания слишком, не хватало ярких мелодий, всё звучит слишком монотонно.… В итоге решили оставить на альбоме одну часть, “Not To Touch The Earth”, с самой яркой мелодией  из всех. Но… надо было заполнять освободившиеся 22 минуты. Пару лет назад Джим с честью за пару дней без труда выдал бы требуемое, но теперь это был трясущийся непросыхающий «хроник». Он и в студию частенько приходил пьяным, да ещё в компании «группи». Первому надоело терпеть эти выходки Дэнсмору, который всерьёз заявил об уходе. Его убедили остаться, а заодно решили сменить руководство. Денну и Бонафиду указали на дверь, обвинив в спаивании Джима и попытках уговорить того покинуть группу для сольной карьеры. Новым менеджером стал 19-тилетний специалист по оборудованию Билл Сиддонс. Когда ему предложили эту работу, он даже не знал, чем надо заниматься! «Ты только отвечай на все звонки, а «рулить» отныне будем мы сами!»- ответили ему. Встряска в группе подействовала на Джима благотворно – к марту были готовы антивоенный хит “The Unknown Soldier”  и “We Could Be So Good Together”. Из славной плеяды магнетических шедевров,  “The Unknown Soldier” навсегда стал апофеозом «театра Моррисона», продолжающим разрывать все связи с «адмиральским» детством, всеми солдафонскими «ать-два-три». А как он падал как подкошенный, с неизменным вздохом ужаса битком набитых стадионов. Стоит отметить великолепную обработку фламенко в “Spanish Caravan” и «шаманистскую а capella» “My Wild Love”. Ещё один манифест “Five To One” со словами, подхваченными молодыми леворадикалами “ …/They got the guns, but we got numbers, /Gonna win, yeah we're taking over”. Когда Моррисон писал эти строки, он ещё верил в молодых и ожидал перемен в обществе. Уже через пару лет, когда густая пелена каннабиса рассеется, а забубенные головы поколения прочистятся от кислоты, всем  станет ясно, что молодость не есть настоящая политическая сила и, увы, «с возрастом быстро проходит». Моррисон кожей ощутил грядущие поражения молодёжных движений уже тогда, а потому альбом открывается попсовым хитом “Hello I Love You”, с банальными словами. Напомним, что танцевального стиля диско ещё не было, и было, куда в этом стиле развиваться.… Вдобавок в ней использовали рефрен песенки THE KINKS “All Day And All Of The Night”! Отныне THE KINKS на концертах стали издевательски использовать при исполнении своих «Дней и ночей» и слова «Алло», давая понять, откуда «ноги растут».  Джим специально выстроил издевательски низкий уровень песни, «поверяя музыкой гармонию вкуса», а каков результат? “Hello I Love You”восходит на высшую строчку чартов, а через месяц туда попадает и третий альбом!  Тут Моррисон и вовсе решает покинуть THE DOORS, и Рэй с большим трудом уговорил Джима остаться «хотя бы на полгода». Поглядеть, «что будет дальше», имея в виду, рост поступлений на счёт.

 

   Начало лицедейства и… конец шаманства

 

  Второй концертный вечер в Лондоне запечатлён в фильме ”The Doors Are Open“; после его просмотра Моррисон сказал: «Увидев фильм впервые, я был просто поражён, ведь, находясь на сцене и будучи одной из центральных фигур, я мог оценивать всё только со своей субъективной позиции. Я вдруг увидел всё таким, как оно есть…. Я неожиданно осознал, что я в некотором роде лишь марионетка в руках сил, о которых имею лишь смутное представление». Эти силы уже начали отбирать у Джима будущее: в Амстердаме Джим перебрал с алкоголем и наркотиками и угодил в больницу. «С такой печенью он, если не бросит пить, долго не протянет!» - предупреждали врачи, а троица вынужденно «добивает» тур без него! 10 мая в Чикаго состоялся одно из лучших выступлений, но, когда группа не вышла на третий «бис», толпа разнесла зал в щепки! На пресс-конференции он объяснял: «Америка рождалась в насилии, поэтому насилие притягивает американцев. Они привыкли употреблять дозы препарированного насилия, как консервы, и они все находятся под гипнозом телевидения. TV – это невидимое средство защиты от неприкрытой реальности! Колоссальный порок культуры 20 века – неспособность чувствовать реальность. Большинство не может жить без телика, «мыльных опер», кинофильмов, театра, поп-идолов.  Они испытывают мощное эмоциональное воздействие со стороны символов, но в повседневной реальности эти люди эмоционально мертвы!» 1 марта 1969 года состоялся самый знаменитый теперь концерт THE DOORS, на котором не прозвучало ни одной песни целиком, а разговор сильно датого Джима с фанатами закончился демонстрацией Джимом своего фаллоса (или, вероятнее, он сымитировал это). Это произошло в Майами в зале «Диннер Ки». Самое интересное, что никто в тот вечер предосудительное так и не увидел, да и фотографам не повезло. Это было последнее выступление, после которого четвёрка отправилась на недельный отдых на Ямайку. По возвращении выяснилось, что они словно приехали в другой, враждебный мир: все концерты в Штатах отменены, ни одна радиостанция не хочет пускать их в эфир. В США развернулась целая компания против Джима, а 5  марта Моррисона заочно обвинили в непристойном обнажении, сквернословии, пьянстве, распущенности и похотливом поведении – по совокупности это тянуло лет на 7 заключения! В конце марта ФБР выдало ордер на его арест, и 14 апреля Джим сам сдался в руки полиции. Как водится в США, его тут же отпустили под залог 5000 долларов. Выступления продолжились, но это уже было как бы обычное рок-шоу, без занимательных поисков и спонтанности. У Джима было отобрано самое главное в его жизни, то, что только и держало его на этом свете: «Для меня они никогда не были игрой, эти так называемые выступления, это вопрос жизни и смерти, попытка общаться, впустить множество людей в мир моих мыслей. Я больше не чувствую, что способен создавать музыку на концертах – я потерял веру в них!» Неудача на концертах спровоцировала неожиданный пролёт (и это после 10 месячной кропотливой работы и 80 тысяч полновесных долларов!) четвёртого альбома “The Soft Parade” вышедшего в июне 1969. Модные звучания арт- и джаз-рока, орнаментальные инструментовки – может, тогда он и годился лишь на 57 место, но «на современном» фоне будет просто лирическим откровением! Это попытка «интеллектуального» прорыва публики, уже «подсаженной» на тягучее и медитативное действо THE DOORS, и ничем иным оно закончиться не могло! И «авторский» вопрос: а вы полюбили бы фэнов, которые не дают вам развиваться, «хватают за ноги и тащат на самое дно»? Так чего удивляться реакции на них Джима: он заметно поправился, стал небрежно одеваться в «бесформенные» куртки, следуя образу «пьянчужки с улицы». Нездоровую одутловатость, вызванную героином, он «прикрывал» окладистой бородой во вполне «купеческом» стиле. А  судебный «клинч» всё продолжался, обрастая, как ком снега с горы, новыми делами о… признании отцовства, числом не менее 20!  10 декабря Моррисон в суде Майами выразил несогласие с обвинением, процесс назначается на апрель 1970 года, а через пару дней он с друзьями отправляется на концерт THE ROLLING STONES в Феникс. В самолёте все они «для снятия стресса» напиваются и по приземлению Моррисона снова обвиняют в «действиях, способных нарушить нормальный полёт», пьянстве, нарушении общественного порядка и срок по этим статьям идёт уже до 10 лет. Итого с учётом прошлого Джима могут законопатить в тюрьму на 17 лет! «Самолётное» дело с трудом «развалили», но вся эта уголовная тягомотина тянулась до самой смерти Моррисона. Джим всё-таки продемонстрировал своё «причинное место» в Майами снова, уже при достаточно анекдотичных обстоятельствах. В один из приездов в Майами «по судейским делам», Джим в гостинице столкнулся нос к носу с музыкантами CREEDENCE CLEARWATER REVIVAL, на следующее утро те  вылетали, но вечер у них был свободен. Они решили крепко выпить, а когда Джим под утро отключился, братья Фогерти положили того на бильярдный стол, убрали цветами (от поклонников, накануне CCR дал концерт) как бы «для прощания», зажгли в руках свечку и, напоследок извлекли из джинсов его «самое-самое». Вдоволь отфоткавшись с мертвецки пьяным Моррисоном, они уехали рано утром, оставив всё как есть, а потом с горничной, нашедшей «покойника с фаллосом», случилась истерика! Возможно, и сейчас где-то в архивах Фогерти хранятся те снимки с Джимом, а может их уничтожили, до поры этого не узнает никто! По первому делу Джиму присудили 500 долларов штрафа и 60 дней исправительных работ... Исполнить приговор Моррисону было уже не дано, но последние альбомы удавались THE DOORS всё лучше и лучше! Одним из удачных «похметологических» средств явился блюз, древний разрушитель тоски и депрессии. И лишившийся арт-н-джазовых украшательств, “Morrison Hotel” (февраль 1970) швырнул Джима в разрушительный коктейль славы и концертов, а значит, и наркотиков. Вот тут бы людям с фирмы грамзаписи (да и остальным музыкантам) возопить, остановить гастрольный конвейер, устроить Джиму лечение! Куда там – Электра захотела разом компенсировать все убытки от предыдущего альбома, выпустив вдогон и концертник! А THE DOORS были отправлены в очередное турне «стричь купоны». Так «мир чистогана» погубил очередного гения.

 

  “Absolutely Live” и… последний шанс Джима

 

  Двойной альбом, записанный в Филадельфии, Нью-Йорке и Лос-Анжелесе, интересен полной версией семичастной “The Celebration Of The Lizard”, а также несколькими песнями, исполняющимися ими на концертах, такими, как “Universal Mind” и “Who Do You Love”. Джим: «Это честный документ, запечатлевший несколько хороших концертов, не безумно хороших, но правдиво отражающий, что мы делаем, когда всё идёт нормально» И тут кто-то большой протягивает Моррисону ещё один «спасательный круг». В мае 1970 Джим в Нью-Йорке, где начали «собирать концертник», начинает роман с Патрисией Кеннели, журналисткой и «чёрной ведьмочкой» по совместительству. Джима это забавляет,  и они даже «обвенчались» в её секте на «Иванов день». Выводя своё имя кровью, Джим потерял сознание – плохой знак: через положенное время Патрисия беременеет от него! Но… Джим, обжегшись на молоке (а после случившегося в Нью-Хэйвене около двух десятков одиноких матерей Америки почти сразу подали на него в суд, требуя признать отцовство Джима!), уже дует на воду и … упускает последний шанс создать семью, уговарив её сделать аборт! Став счастливым отцом, Джим имел возможность дожить до «почтенных седин», ведь Пат любила его всерьёз. После этого они расстались, а после смерти Моррисона финал отношений Кеннели как журналисту, было выгодно замалчивать. Спасти Джима было более некому, его «космическая» Памела уже давно и плотно сидела на героине!

 

  ”L.A. Woman” и последняя гастроль…

 

  В ноябре 1970 года THE DOORS записывает последний (№7) по условиям контракта альбом на «Электра» без Пола Ротшильда - тот заявил, что «уже всему их научил». И так как Моррисон уже не в состоянии работать один, Манзареку приходит в голову спасительная идея записи всех сразу живьём прямо в репетиционной. Часть вокалов записывалась прямо в ванной студии на бульваре Санта-Моника, 85/12. Вдобавок Джим после воспаления лёгких (и увлечения кокаином) часто задыхается и кашляет кровью. Но его надтреснутый блюзовый уставший голос и сегодня восхищает любого меломана – семидесятника.

 

  Последний концерт THE DOORS дали в Новом Орлеане. Манзарек: «Это видели все, кто был там: посреди концерта из Джима просто вышла вся энергия! Он повис на микрофонной стойке, из него вытекла вся энергия – он просто надорвался». Разозлённый, Джим то и дело швырял микрофонную стойку об пол, а потом обессиленный сел на помост рядом с ударной установкой.  А в “Hyacinth House” Джим написал: “I see the bathroom is clear” (Я вижу ванну чистой). После смерти Моррисона эти строки уже не выглядели так невинно, ведь полиция, приехав по звонку Пэм, найдёт тело Джима именно в ванной. На сведении Джим сообщает, что уезжает к Пэм в Париж «зализывать раны», и они тепло расстаются после честно сделанной работы. Жизнь прекрасна, контракт с «Электрой» выполнен – что ещё надо, чтобы спокойно встретить старость?

 

  Памела и Джим: тело в ванной и смерть в туалете – сенсация 40 лет спустя…

 

  Памела встретила Джима в отеле“Otel' de Nis” на окраине Парижа, а через 3 недели они сняли квартиру в доме №17 по Рю-Ботрей, поближе к центру города. Через некоторое время они вдвоём путешествуют в Испанию, на Корсику и в Марокко, и немного по Франции. Они по-прежнему употребляли тяжелые наркотики, а он ещё и много пил. Несколько раз он обращался к местным врачам по поводу приступов кашля, но прописанные таблетки всегда выбрасывал. Это то, что известно точно. От взоров людских спрятано много, и спустя 36 лет тайна смерти Моррисона не менее таинственна. Никто не хочет некрасивой смерти своего кумира, а красивых смертей просто не бывает – широко известная и массово описанная за 35 лет версия Памелы в итоге оказалась придумкой драгдилеров.

 

  Новости пришли в начале июля 2007 года от Сэма Бернетта, работавшего тогда менеджером элитного парижского клуба Rock-n-Roll Circus. Сейчас ему 62 года, а срок давности во Франции всего 20 лет, короче, «старый Пахомыч – ему всё равно». По его рассказу, 3 июля 1971 года певец пришёл в клуб навеселе и сразу пошёл к двум drug-дилерам, работавших на плейбоя Жака де Бретейля (тот был тогда любовником Марианн Фэйтфулл). После покупки героина Моррисон сразу отправился в туалет. Через полтора часа  (!) Барнетт и его помошники отправились на поиски Джима, так как из туалета он не выходил. После взлома закрытой кабинки они увидели его уже мёртвым. Вызванный Барнеттом «свой» врач констатировал «смерть от передозировки», но наркодилеры забрали певца, заявив всем, что «у него только обморок». Им было велено молчать, ради репутации клуба. Памеле было что предложить в обмен на устроенную ей инсценировку смерти в ванной, а саму ванную выбрали, чтобы затруднить определить точное время смерти… Пэм позже несколько раз пыталась покончить с собой. Однажды она разогнала грузовик и протаранила тот магазин одежды, что подарил ей Джим. 25 апреля 1974 года она умерла в своей квартире от передозировки героина.  Барнетт собирается «срубить бабла» и написать книгу о деталях этого дела, «старая смерть по Пэм» куда романтичнее… Джиму Моррисону не случилось умереть, «как он хотел» и вряд ли это случайно: «Я не хочу умереть ни во сне, ни в старости, ни от передозировки. Я хочу ощутимо узнать, что же такое смерть. Я хочу, чтобы она звучала во мне; пить её, как напиток и упиться ею; и надышаться её запахом. Смерть даётся лишь однажды, и я ни за что не хочу пропустить это событие!». 27 лет жизни – это безмерно малый срок, но… будем честны, почти максимальный для той  «адской дороги смерти», которой он пёр без остановок. И лично я хотел бы всегда видеть эту дорогу пустой, но другие «ужасающие труженики» не попадут на неё лишь, когда на Земле случится рай.